Три других волка отошли подальше. Готовые к схватке, они, тем не менее, нападать собирались вовсе не на него.

— Фенрир?

Это было первое произнесенное им слово. Звук собственного голоса показался ему странным, удивительным было и само слово — оно пробуждало память, но та никак не могла очнуться от сладкой дремоты.

— Фенрир, — повторил он.

В этот раз внутренний отклик был сильнее, но память так и не вернулась. Волк перестал рычать и теперь издавал какие-то странные звуки, которые он не мог разобрать. Страх и готовность к сражению сменились ощущением… чего-то привычного, родного. С учетом ситуации подобные мысли были абсурдны, но почему-то теперь он не испытывал страха. Он знал этого волка и помнил, что это не зверь, чувствовал его силу и разум. Этот волк не был его другом, но не был и врагом. Фенрира не следовало бояться.

Белый волк еще раз зарычал, и остальные звери ушли. Налетел резкий порыв ветра и тут же утих, хотя в природе так не бывает. Ветер всколыхнул снежную пыль, а когда дымка рассеялась и дыхание белыми клубами вырвалось у него изо рта, исчезли и волки, и следы лап, словно их тут никогда не было.

Но он был не один.

Из-под снега высунулась тонкая, невероятно бледная рука, прямо в том месте, где он чуть не споткнулся. Он схватился за эту руку и рывком вытащил хрупкое легкое тельце — девушка, а может быть, даже еще дитя. Девчушка вскрикнула от неожиданности, да это и криком-то назвать было сложно. Не рассчитав свои силы, он дернул слишком резко, и они повалились на землю. Его лицо оросила кровь из глубокой раны на ее лице, теплая, но не горячая, какой она должна быть. Девочка попыталась впиться ногтями ему в глаза, но промахнулась, оцарапав лоб, а потом заколотила крошечными кулачками по его груди. Острые зубы потянулись к его горлу. Оттолкнув девочку, пока она случайно не поранила его, он схватил ее обеими руками за плечи и встряхнул, так что ее челюсти громко клацнули.